ОбзорыРепортажИнтервьюТест-драйвДегустацияExpert talkО проекте
Хлеб всему голова, хреновина – всему синоним.
RSS RSS Mail
Комментарии
Александра Яцутко
Техническая сторона красоты

Интерьер

Денис Яцутко, 2 марта 2016 года1 комментарий

Бухло под микроскопом

Виски под микроскопом

Есть такая американская дизайнерская контора — BevShorts. Они придумали занятный способ создавать картины для интерьера, эдакие яркие цветовые акценты. Знаете, есть такая фишка — повесить в минималистическом интерьере какую-нибудь яркую пятнистую абстракцию. Часто это довольно неплохо выглядит. Так вот, эти чуваки скорешились с химическим факультетом Университета штата Флорида и совместными усилиями штампуют на продажу здоровенные макрофотографии кристаллизовавшегося алкоголя. Или микрофотографии? В общем, сделанные при помощи микроскопа фотки высохших спиртных напитков. Бухло (разное бухло: вискари всякие, коктейли, вина) наносится тонким слоем на приборное стекло, затем высушивается, потом фотографируется под микроскопом. Получается занятно. На открывающей картинке, например, виски.

Картинка с виски, конечно, более или менее реалистична, можно рассмотреть капельки и всё такое. А вот те, что ниже, под катом, местами выглядят как чистая абстракция. Сами увидите. И вот тут я задумался о границах между фигуративным и абстрактным изобразительным искусством. То есть, с одной ведь стороны просто пятна, полосочки, линии, мазки — такое вполне мог бы написать живописец-абстракционист. Но ведь, с другой-то стороны, — это фотография. Фотография реальных объектов, действительно существующих кристаллов сахара... Чего там ещё? Пятен эфирных масел, наверное. Витаминов каких-нибудь. Фруктовых волокон. Я это знаю. Но узоры на фото всё равно воспринимаю как абстрактные. Масштаб имеет значение, господа пацаны. Какая-нибудь банальная муха в прицеле макрообъектива превращается в фантастического монстра. Мазок водки — в абстрактный узор. А всё почему? Потому что реализм — это не просто отображение реальности. Реализм — это типическое. А типическое для нас заключено в границах определённых масштабов, обусловленных особенностями нашего зрения. Шаг влево, шаг вправо — расстрел бессмысленными цветовыми пятнами. Наслаждайтесь.       

Денис Яцутко, 24 апреля 2013 года19 комментариев

В горошек ровным слоем

Yayoi Kusama. The obliteration roomЯёи Кусама – звезда авангарда 1960-х. Её фирменный знак – всё в горошек. То есть, вообще всё: люди, платья, комнаты, лошади, деревья, коллажи. Говорят, в юности Яёи страдала галлюцинациями. Возможно, у неё просто были как-то особенно выражены круги в глазах. Во всяком случае, она сама утверждала, что бесконечные поля в горошек она берёт непосредственно из галлюцинаций. Может, и привирает ради оригинальности, кто знает. Но факт остаётся фактом: она с маниакальным упорством покрывала и покрывает узором в горошек всё, до чего дотягивалась. Ну, то есть, она делала и делает не только это, но, скажем так, в основном это. Япония в своё время показалась ей слишком провинциальной, и в 1957 году она уехала из Киото в Нью-Йорк, где и прославилась. Она активно использовала свой неамериканский облик, раздувала легенду о своих психических отклонениях, устраивала живые инсталляции и хэппенинги в разных публичных местах с использованием обнажённых моделей, выступала против войны во Вьетнаме, в общем, всячески жгла и маяковала. В итоге в 1960-х её стали признавать одним из лидеров американского современного искусства. В 1973 году её опять стали накрывать галлюцинации, она вернулась в Киото и поселилась в психиатрической клинике. До начала 90-х о ней почти не вспоминали, но в 1993-м ей предложили представлять Японию на Венецианской биеннале, после чего она опять начала греметь. И вот в 2011 году она соорудила социально-динамическую инсталляцию-перфоманс в детском арт-центре австралийской галереи современного искусства GOMA. Суть работы такова: в самом начале это чисто белая комната с чисто белой мебелью, но на входе каждому ребёнку дают круглые цветные стикеры, которые он может наклеить в любое понравившееся место, и постепенно комната становится всё ярче, а ощущение холодного бесцветного безумия переходит в безумие, играющее бурей цвета, будто из белого, как из подлинного живородящего хаоса всеобщности, прорывается конкретное.       

Денис Яцутко, 29 января 2013 года4 комментария

Как правильно закрыть клинику

Интерьер старого здания Массачусетского Центра психического здоровья (MMHC)В ноябре 2003 года был закрыт Массачусетский Центр психического здоровья – бывший Бостонский психопатический госпиталь, построенный аж в дремучем 1912-м году. Персонал, больных и оборудование перевели в Lemuel Shattuck Hospital до 2012 года, когда для Центра выстроили новое современное здание по-соседству с местом, где стояло старое. А старое в 2009-м полностью снесли. Теперь Центр работает почти в том же самом месте, где и работал девять десятилетий. Однако старых стен больше нет, стен, в которых много лет работали и лечились сотни и тысячи людей. Чтобы запечатлеть эти стены для истории, для, так сказать, памяти потомков, сразу после выезда Центра из старого здания было решено создать мемориал этого места. И не просто серию информационных досок с фотографиями и краткими историческими справками, а нечто такое, что передавало бы саму суть многолетней работы этого заведения, цепляло бы за живое. Для осуществления этого весьма расплывчатого замысла, сводимого, если коротко к «хотим, чтобы было хорошо», Центр пригласил художника и дизайнера Анну Шулайт (Anna Schuleit). Анна попросила выделить ей офис, неделю занималась там сама с собой мозговым штурмом, потом вышла и сказала: «Мне нужно двадцать восемь тысяч цветов в горшках и кадках». Двадцать восемь тысяч цветов! Представляете себе?

Цветы привозили на грузовиках в течение нескольких дней. Каждый цветок, чтобы он остался цветком, а не превратился в вялый или сухой веник, надо было немедленно полить. Вы пробовали полить 28000 цветов? Непростое дело. Анне помогали в этом восемьдесят волонтёров. Они же помогли расставить цветы по этажам, коридорам и кабинетам. То, что вышло в итоге, назвали проектом Bloom – «Цветение».       

Денис Яцутко, 10 октября 2012 года4 комментария

Топорная экспресс-полка

Яник Бальцер (Yanik Balzer) и Макс Куверц (Max Kuwertz). Полка с топорами в качестве боковинЭффектную полочку для моментального подвешивания в помещениях с деревянными стенами сделали студенты Кёльнской Международной школы дизайна Яник Бальцер (Yanik Balzer) и Макс Куверц (Max Kuwertz). Собственно, она на фото. Вместо боковин у неё – два топора. Берётесь за топорища, размахиваетесь как следует – жах! – полочка висит. Надо только хорошенько прицелиться и с силой удара не прогадать, а то или висеть будет криво, или изрубите всю стену, а полку так и не повесите. Глупость, конечно, но красивая.       

Денис Яцутко, 10 октября 2012 года1 комментарий

Дети в витрине

Архитектурная студия Cornelius + Vöge. Детско-юношеский центрАрхитектурная студия Cornelius + Vöge построила в одной датской рыбацкой деревне прекрасный детско-юношеский центр. Заметив, что самое часто встречающееся строение на окраине селения – это обитый красным (а то и просто ржавым) кровельным железом деревянный рыбацкий сарайчик, архитекторы решили, так сказать, не нарушать ансамбля и при проектировании и строительстве детского центра придерживались тех же материалов. Теперь внутри там сплошное дерево, а снаружи центр полностью обит красным металлическим профнастилом. В нём есть зал для подвижных игр, есть разные классы-комнаты поменьше, но самое главное – комнатка-консоль с большинм окном, похожая то ли на аквариум, то ли на витрину. В ней можно просто сидеть, лежать, можно играть в настольные игры (в которые в детстве обычно все играют на полу), можно разговаривать, смотреть в окно, а можно просто получать удовольстивие от нахождения в уютном закутке. Дети ведь вообще любят всякие ограниченные объёмы: они им и по размеру подходят, и проще для психологического освоения. Маленький закуток детям проще представить как «наше место», чем огромный игровой зал. Да и вообще, валяться в витрине – это клёво. Я вот на днях проходил в центре Москвы мимо одного магазина пряжи – так там в витрине лежит мужчина и вяжет на спицах. И по всему видно – он чрезвычайно доволен собой. Так он взрослый. Что уж говорить о детях. А ещё в такой нише с большим стеклом приятно представлять себя пассажиром гигантского подводного корабля. Особенно в дождь. Или даже корабля космического – в любое время.       

Денис Яцутко, 16 августа 2012 года5 комментариев

Жить во вздыбленном кубике

Cube houses архитектора Пита Блома в РоттердамеВ конце 1970-х годов на работе у моих родителей как-то отмечали то ли Новый Год, то ли День строителя и сделали к празднику самодельный мультфильм о том, как что происходит в проектировании зданий. Мне он тогда показался невероятно крутым и оригинальным, но, как оказалось, это потому что мне было шесть лет и я пока ещё толком ничего не видел. Позже мне стало известно, что это вечная тема, что на ней отметились чуть ли не все известные карикатуристы и многие неизвестные. Начинался мультфильм с того, что нам показывали, как видит дом заказчик, потом – как его видит архитектор, как конструктор, как сантехник и так далее. Архитектор видел нечто невообразимое, в чём не было ни единой вертикальной стены, параллелепипеды стояли на рёбрах и висели в воздухе, какие-то части двигались и всё такое прочее. Конструктор, понятное дело, видел дом кубическим, одноэтажным и без окон.

Натыкаясь (в сети или в твёрдой реальности) на некоторые произведения архитектурного искусства, я с тех пор то и дело вспоминаю тот мультик и думаю: «Вот здесь победила точка зрения конструктора. А здесь архитектора. А тут, похоже, все стороны более или менее договорились». Понятно, что всё это условности, очевидно также, что любое слишком явное нарушение каких-то привычных норм в угоду оригинальности – это слишком простой путь к известности, причём к известности определённого рода – именно в качестве оригинала или чудака, не более. Но – с другой стороны – и не менее.

То есть, я не могу, например, придумать, чем, кроме стремления к оригинальности, руководствовался голландский архитектор Пит Блом (Piet Blom), проектируя для Роттердама и Хелмонда свои Kubuswoningen, дома-кубы. Зачем ещё можно было поставить кубики на вершину? Не удобства же ради. Нет, понятно, что «во-первых, это красиво...» В самом деле красиво. Но там же ещё люди живут.       

Хреновина.net, 15 августа 2012 года2 комментария

Вход только в белых тапочках

Бар Вечность в ТрускавцеО комнате в отеле с гробами вместо кроватей и кушетке-домовине мы уже рассказывали. А недавно наткнулись на фотки вот этого замечательного бара в Трускавце. Он называется «Вiчнiсть». То есть «Вечность». Бар открылся ещё летом 2008 года. Открыл его владелец одноимённой фирмы ритуальных услуг и, якобы, моментально огрёб неприятностей от городских властей, не пожелавших видеть на улицах своего города гроб. А бар «Вечность», как вы, наверное, видите, представляет собой именно гроб: 20 метров в длину, по 6 метров в ширину и в высоту. На создание гроба для выпивающих ушло 30 кубических метров древесины. В меню бара входили салаты «9 дней» и «40 дней», бутерброды «Прощальные» и сало с чесноком «Встретимся в раю». Интересно, кстати, почему не в аду? Чревоугодие же. А также гортанобесие.

И вот вроде как автор идеи и владелец этого самого бара-гроба Степан Пиряник не собирался бороться с властями и был готов бар закрыть, так как свою рекламную функцию последний уже выполнил, а боле и незачем. И вот я протестую. Как это – незачем? Как же мир без такого замечательного жизнеутверждающего архитектурного произведения? Есть среди наших читателей кто из Трускавца? Как там? Стоит ли ещё гроб? Висит ли ещё у входа табличка «Вход только в белых тапочках»?       

Александра Яцутко, 13 августа 2012 года7 комментариев

Кафе для взрослых и детей «АндерСон»

Интерьер кафе «АндерСон»Несколько недель назад мы, гуляя по Соколу, случайно зашли в кафе «АндерСон». Место оказалось настолько прекрасным и клёвым, что мы захотели обязательно о нём написать. На днях состоялось мероприятие по официальному открытию этого кафе (до того оно принимало посетителей, но не всё ещё было доделано), нас туда пригласили, и мы с радостью приняли приглашение, чтобы рассказать вам подробнее об этом замечательном месте.

Отличительная черта «АндерСона» – стремление создать пространство, одинаково удобное и комфортное и для детей, и для их родителей, и для посетителей без детей. В кафе целых 4 этажа и ещё довольно большой огороженный забором участок – места немало и огромная его часть отдана детям. А ещё там очень красиво и приятно. Услугами дизайнеров пользовались разово и эпизодически, всю основную работу по оформлению кафе выполняли сами сотрудники в соответствии с собственным вкусом. И надо сказать, что вкус у них отменный: всё – от люстр и занавесок до посуды и стенных украшений – сделано и подобрано очень стильно, тщательно и аккуратно. Любовь к деталям, внимание к удобству посетителей и приятные сочетания цветов бросаются в глаза сразу, стоит буквально переступить порог.       

Скамейка-акула в БангкокеКогда тебе двадцать или двадцать пять, ты идёшь по городу, а на скамейке, сверкая коленками, сидит одинокая девушка, её, бывает, невыносимо хочется спасти. От одиночества. Хотя бы на один вечер. Однако случаются такие обстоятельства, когда привлекательности самой девушки мало, когда трогательная беззащитность её озябших коленок не трогает. Например, потому что ты устал на работе или на лекциях. Или потому что голова занята дипломной работой. Или ты вчера уже спас другую девушку и пока вполне наслаждаешься её трепетной благодарностью. В такой ситуации, конечно, всё равно скользнёшь взглядом по изгибам прекрасных ног, но в ответ в голове может и не включиться какое-нибудь «ждёте кого или так гуляете?» Так и останется несчастная погибать. До следующего спасателя. А то даже так потом и пойдёт к себе в общежитие, одна вдоль по улице ледяной. Но только если скамейка, на которой она погибала, обычная. А вот такое сооружение, как запечатлено на открывающем эту запись фото, может существенно повысить шансы несчастной. Эта штука – скамейка в торговом центре в Бангкоке. У неё укорочены левые ножки, а со спинки на неё нападает, взломав пол, огромная зубастая акула. Она скульптура, конечно, но опоясанный по краю большими зубами глубокий красный зев выглядит вполне жутко. С такой скамейки захочется спасти не то что девушку – даже бабушку. Даже робота-полицейского. Даже депутата какого-нибудь.       

Александра Яцутко, 13 июня 2012 года4 комментария

Монументальная ночь в метро

Дейнека. Мозаичный плафон «Пловцы прыгают» на станции московского метро «Маяковская» Станция метро «Маяковская» – одна из самых красивых в Москве. Она была построена в 1937—1938 годах, и её архитектор – Алексей Душкин – придумал украсить потолок мозаичными плафонами. Для их изготовления пригласили Александра Дейнеку, гениального и к тому времени уже всемирно известного советского графика и скульптора. Это, кстати, был первый опыт использования техники мозаики в советском официозном искусстве.

В акте приёмки от 28 июня 1938 года мозаичные плафоны были признаны «исполненными с технической стороны вполне удовлетворительно, а с художественной стороны во всём согласно оригиналам». Сам Дейнека был не очень доволен архитектурным решением станции: он считал, что купола слишком мелкие и находятся слишком глубоко, а масштабы картин малы для высоты, на которой они висят. И двойной купол ещё сильнее скрывает плафоны, увидеть которые можно почти только в зените. Дейнека хотел, чтоб мозаика была видна с перрона и хорошо просматривалась в сводах между колоннами.

Но, на самом деле, даже несмотря на то, что малая заметность мозаики лишает её какого-то количества потенциальных зрителей, получившееся архитектурное решение всё равно крутое: плафоны похожи на высокие окна в небо. Если вы бывали на «Маяковской» и не видели мозаики, в следующий раз обязательно поднимите голову и посмотрите. Впрочем, если бывали и видели, всё равно поднимите. Потому что эти мозаичные плафоны прекрасны.