ОбзорыРепортажИнтервьюТест-драйвДегустацияExpert talkО проекте
Хлеб всему голова, хреновина – всему синоним.
RSS Mail
Комментарии
Александра Яцутко
Уронили мишку на пол, приварили мишке лапу

Современная формопластика

Денис Яцутко, 24 июня 2013 годаКомментировать

Автокоровы

Miina Äkkijyrkkä. Металлическая короваБык, корова испокон веку были главными богами индоевропейцев и семитов. Потому что мясо и молоко, бурёнушка-кормилица. У кого говядо, тот и господин, и государь. Говядо читается и в «goverment», и даже в «God». Зевс – бык. Гера – волоокая. Библейский золотой телец. Быки-керубы. Минотавр. Первая буква всех основных алфавитов – альфа, а, азъ, алиф – это финикийская буква «алеф», чьё название означает «бык» и которая даже графически изображает голову быка. Зная о сакральности алфавитных систем для древних, мы можем сказать с уверенностью, что мир для них начинался с коровы, с быка. «От альфы до омеги» – это, буквально, «от быка». Говинда, который Кришна, он не просто так Говинда. А потому что говядо. И так было тысячи лет. Но что знает о корове современный белый человек, горожанин? «Мама, тут какие-то заборы, коровники, мы в аду, мама». Но, тем не менее: «Натуральное молоко – произведено коровой». «Биточки замороженные из молодых бычков». «Весёлая бурёнка». Корова ушла из нашей жизни в качестве понятного крупного животного, тусующегося под боком, смысл существования индоевропейца давно не сводится к тому, чтобы ухаживать за коровами, но корова всё ещё и реальная кормилица (молочный и мясной отделы в любом гастрономе), и мифический медиатор между «ненастоящей» городской жизнью и «подлинной» сельской. «Произведено коровой» – это не просто рекламный слоган, это онтофания и теофания. Однако уже рудиментарная. Ибо атрибутом близости небесам, Олимпу, горе Сумеру давно стали не тучные стада говяда, а скорее кадиллак «Эскалада». «Через дырку в небесах въехал белый мерседес», в общем (но даже и тут: «Меня поят молоком/Я вырасту быком», да). Кормилица ли сегодняшнему европейцу корова? Ну, так. Через магазин и отчасти через телевизор. А вот машина – кормилица. Иные автомобилисты её так и зовут. И вот бык знает, держала ли всю эту культурологию в голове художница Miina Äkkijyrkkä, когда начала делать своих металлических коров из битых и брошенных автомобилей, но этот переход, вот эта роль автомашин, ставших коровами современности, кормилицами и показателями статуса, схвачена в её скульптурах просто великолепно. Даже если сама она вовсе и не имела в виду ничего подобного.       

Денис Яцутко, 24 апреля 2013 года19 комментариев

В горошек ровным слоем

Yayoi Kusama. The obliteration roomЯёи Кусама – звезда авангарда 1960-х. Её фирменный знак – всё в горошек. То есть, вообще всё: люди, платья, комнаты, лошади, деревья, коллажи. Говорят, в юности Яёи страдала галлюцинациями. Возможно, у неё просто были как-то особенно выражены круги в глазах. Во всяком случае, она сама утверждала, что бесконечные поля в горошек она берёт непосредственно из галлюцинаций. Может, и привирает ради оригинальности, кто знает. Но факт остаётся фактом: она с маниакальным упорством покрывала и покрывает узором в горошек всё, до чего дотягивалась. Ну, то есть, она делала и делает не только это, но, скажем так, в основном это. Япония в своё время показалась ей слишком провинциальной, и в 1957 году она уехала из Киото в Нью-Йорк, где и прославилась. Она активно использовала свой неамериканский облик, раздувала легенду о своих психических отклонениях, устраивала живые инсталляции и хэппенинги в разных публичных местах с использованием обнажённых моделей, выступала против войны во Вьетнаме, в общем, всячески жгла и маяковала. В итоге в 1960-х её стали признавать одним из лидеров американского современного искусства. В 1973 году её опять стали накрывать галлюцинации, она вернулась в Киото и поселилась в психиатрической клинике. До начала 90-х о ней почти не вспоминали, но в 1993-м ей предложили представлять Японию на Венецианской биеннале, после чего она опять начала греметь. И вот в 2011 году она соорудила социально-динамическую инсталляцию-перфоманс в детском арт-центре австралийской галереи современного искусства GOMA. Суть работы такова: в самом начале это чисто белая комната с чисто белой мебелью, но на входе каждому ребёнку дают круглые цветные стикеры, которые он может наклеить в любое понравившееся место, и постепенно комната становится всё ярче, а ощущение холодного бесцветного безумия переходит в безумие, играющее бурей цвета, будто из белого, как из подлинного живородящего хаоса всеобщности, прорывается конкретное.       

Денис Яцутко, 28 декабря 2012 года12 комментариев

Девочка-топор

Александра Яцутко и «Девочка-топор»Сначала расскажу анекдот.

Возвращается девушка домой. Очень поздно ночью и едва держась на ногах. Мама встречает её в дверях и встревоженно спрашивает:

– Дочка, ты что – пила?

Та же, падая поперёк прихожей, отвечает:

– Нет, мама. Я – топор.

Я вспомнил сей анекдот, едва только доделал свой очередной топор и посмотрел на него. На стадии проекта название у этого произведения было иное, но теперь, пожалуй, так его и назову – «Девочка-топор». Это уже второй, так сказать, девчачий топор в моей коллекции. Первый был Kitty Jump. Понятно, что, как и все прежние мои топоры, этот попал ко мне в руки совершенно обычным, народным, и, чтобы превратить его в объект концептуального искусства, мне пришлось приложить к нему немало сил, воображения и много чего ещё – от твердосплавной фрезы до специального грунта для икон. Результат, как мне кажется, вышел забавный.       

Денис Яцутко, 19 марта 2012 года2 комментария

На часах

Dominic Wilcox. Watch sculptures. Moment in timeМы некогда уже писали про одну работу Доминика Вилкокса, а нынче нам попалась на глаза ещё серия его работ – Watch sculptures. Moment in time (Часовые скульптуры. Момент времени). Это композиции из маленьких фигурок, укреплённых на стрелках и циферблатах старинных механических наручных и карманных часов. Каждая композиция – сюжет, символ, история. Механизмы часов в рабочем состоянии, их можно завести, в этом случае стрелки начинают двигаться, а фигурки менять положение друг относительно друга.

Сказать по чести, большая их часть кажется мне не более чем слегка забавной. Та, где демонстрант с плакатом целуется с полицейским с автоматом, откровенно не нравится: политический кич. А та, где полисмен будто бы поливает сидящих протестующих из баллончика, ещё и кажется очень плохо сделанной – будто какой-то клоун машет перед лицом усевшихся кружком зрителей не то метлой, не то тряпкой.

Очень понравилась только та, где уборщик убирает с циферблата стрелки и цифры. Потому что измерение времени в повседневной жизни всегда казалось мне совершенно бесчеловечным обычаем.       

Денис Яцутко, 18 ноября 2011 года21 комментарий

Жирные свиньи

Чэнь Вэньлин (Chen Wenling). Бог материализмаПоразительна ситуация постмодернизма в культуре. А корни её, конечно, в том, что все слишком хорошо всё понимают. Ну, пусть не все вообще, но все, кто активно задействован. Как было (и до сих пор бывает в тех головах, которые ещё не вынырнули) при модерне? Есть нечто, что какой-то значимой частью общества осуждается. Называется «порок». Есть художник, который берёт этот самый «порок» и обличает, изображая таким образом, чтоб всем сразу было понятно: опа, чуваки, атас, это порок, это плохо (по ссылке не ходите, я предупредил, если что). И на этом всё: функция искусства исполнена, а вдохновлённые им зрители стали жить в чистоте, справедливости и нестяжании земных благ. Красиво так всё и правильно. Постмодернизм добавляет вслед за всей этой историей отчётливое «бугога». Ибо всем же ясно, что художник-обличитель обличает не просто так, а заради долларов, на которые прямо на афтепати предаётся всем обличённым порокам вместе с вдохновлёнными зрителями. И рисуя особо одухотворённое лицо страдающей девушки, например, творец держит в уме эротические интересы некоторой части таргет-группы, а снабжая воплощение порока чертами определённой национальности, надеется на скандал «о разжигании розни» и профит от публикаций в миллионах бложеков. При этом, конечно, он вовсе не упырь, искренне считает, что это всё нехорошо, и потому наделяет воплощение порока ещё и собственными чертами, смеётся над собой, над собственной беспомощностью, грустит от этого смеха, думает, как на этой грусти заработать, и так бесконечно, по тысяче кругов с миллионом веток. И поэтому сейчас, видя жуткую отвращающую работу под названием «Бог материализма» (на картинке, открывающей запись), сразу думаешь, что автор скорее всего и сам не прочь утопнуть по глаза в дорогих побрякушках поближе к сиськам этого «бога», да и основной вопрос философии едва ли решает в пользу идеального. И – кто знает – может, он среди бесчисленных красных поросят изобразил и себя?       

Хреновина.net, 22 сентября 2011 годаКомментировать

Что стало с женщиной?

Гигантская купающаяся блондинка в центре ГамбургаНекоторое время назад в центре Гамбурга воткнули в озеро крупную девушку жутковатой арийской внешности. Собственно, из озера торчали только голова и коленки, вокруг которых можно было плавать на лодочках. Положил женщину в воду местный художник и бывший руководитель рекламного агентства Оливер Фосс (Oliver Voss). Целью Фосса, конечно, было прославиться и, если не на этом, то на чём-то, что последует после того, как прославится, срубить бабла. Ну, то есть, это мы так думаем. А официальная версия: притопленная блондинка должна была означать, что в Гамбурге живут творческие люди, что в городе интересно, ну и вообще привлечь внимание журналистов, фотографов и туристов. И, в общем, с задачей купальщица справилась – фотокарточки её непривлекательного фейса и озяблых коленок исправно расползлись по всему миру.       

Berlinde de Bruyckere. WezenИзображённый для зрительного восприятия персонаж, если у него нет глаз, рта и особенно головы, менее субъектен и уж точно значительно менее актантен, деятелен в восприятии зрителя-интерпретатора, чем персонажи «полнокомплектные». Ну что за субъект из амёбы, скажите мне? Что за член социума без рта? Что за действователь из слепого? Нет, конечно, бывают исключения, но вообще сознание отказывается представлять действующим нечто, лишённое зрения и вместилища мысли. Даже колобка всегда изображают с глазами, а всё его хлебное тело представляется сплошной головой. А песенку зайцу и прочим он поёт ртом. Даже морская губка (которая «Боб Квадратные Штаны» – есть такой мультфильм) изображается с глазами и формулирует мысли. Даже микробы в рекламе имеют глаза и говорят ртом, который, несомненно, признак головы, а ещё интерфейс. Стоит на бревне нарисовать глаза – и это уже Джаганнатх, воплощение бога Вишну. Плохие рисовальщики любую фигуру начинают с глаз. В мифах и сказках демонически гениальные художники рисуют глаза последними, потому что глаза одушевляют изображение и могут даже буквально его оживить. Если изобразить нечто вроде бы и живое, но без глаз и без рта, возникает ощущение замкнутости: если в этом есть мысль или хотя бы чувство – как узнать о нём? Если же в персонаже присутствуют руки, ноги, живот, но нет и будто бы не предполагалось головы, совершенно непонятно, чем оно вообще чувствует? Вернее – куда стекаются его чувства? Осознаёт ли оно их? А если нет, то как это – ощущать боль или мягкость рассыпанными по телу рецепторами, но нигде не аккумулировать информацию об этих чувствах? Как выразить что угодно, не имея возможности сказать или крикнуть? Тут вспоминается из мультика: «А хотите я его стукну? Он станет фиолетовый. В крапинку». Ну и пантомима, конечно же.

Сложно сказать, об этом ли думает бельгийская художница Берлинда де Бруйкере (Berlinde de Bruyckere), создавая свои безглазые, безротые, безликие, а то и вообще безголовые скульптуры, но взгляд на них заставляет размышлять именно об этом. А ещё о свободе и несвободе. О несвободе слова, взгляда, несвободе как следствии неумения просто и ясно сказать о том, что чувствуешь. Тебе больно, а ты молчишь, прячешь глаза, держишь в себе, но оно прорывается – в позе, изломе конечностей, болезненных порозовениях кожи.       

Денис Яцутко, 1 марта 2011 года18 комментариев

Отзывчивая среда?

Philip Beesley. EndotheliumЕсть такой скульптор и профессор архитектуры – Филип Бисли (Philip Beesley). Его конёк – масштабные полевые и интерьерные инсталляции из лёгких материалов, подвижных конструкций с применением микропроцессоров, маленьких двигателей и, судя по всему, каких-то бактерий или химических смесей, самостоятельно вырабатывающих некоторое количество электричества. Органических батарей, в общем. Вот, в начале записи вы видите фото части его скульптуры «Эндотелий». Когда я впервые увидел это фото, я подумал, что это какой-то научный эксперимент, какие-нибудь опыты по добыче альтернативной энергии или про выращиванию чего-нибудь полезного. Пошёл читать – оказалось, что современная скульптура. Осталось ощущение какого-то обмана, если честно.

Вообще, «Эндотелий» – не самая сложная работа Бисли, есть гораздо более навороченные. Они как-то реагируют на влажность среды, на дыхание посетителей, на касания, поворачиваются, шевелятся, производят впечатление огромного тонкого живого организма.       

Хреновина.net, 30 декабря 2010 года11 комментариев

Тёплый войлок

Ирина Андреева. Войлочная композицияСпасаться от холода лучше всего с помощью толстых стен, батарей, одеял, одежды и горячего питья. А потом – как последний штрих – можно посмотреть на что-нибудь согревающее: огонь, стулья в носках или, вот, войлочные игрушки Ирины Андреевой. Хотя слово «игрушки» им не вполне походит: это скорее маленькие сюжетные скульптуры в серо-бежево-серебристых тонах. Согревающий эффект достигается не столько материалом (от черепов плюшевых мишек тепло не становится), сколько цветами, формой и вниманием к деталям. И, собственно, сюжетами. Войлочный котик на войлочной батарее. И валенки сушатся – куда уж образнее. Прямой намёк на зиму есть не во всех, но во многих скульптурах Ирины. И, судя по их названиям и её нику в ЖЖ, это осознанный выбор узнаваемой фишки, которая используется успешно и эффектно.       

Денис Яцутко, 15 октября 2010 года11 комментариев

Преодоление тела

Marc Quinn. CatmanЕщё один хитрый скульптор в нашем меню – Марк Куинн (Marc Quinn). Он, как и Дэниэл Эдвардс, запечатлевает в твёрдых формах знаменитостей. Но не всяких знаменитостей, а преимущественно таких, которые уже сами (или с чьей-то помощью) поработали со своим телом как своего рода ваятели, изменили его. Причём изменили не диетой и/или бодибилдингом, а гораздо более радикально. В каком-то смысле работы Марка Куинна можно назвать метаскульптурой.

Вот, например, на первом фото мы с вами видим скульптурный портрет некоего Кэтмэна, Человека-Кота. И надо сказать, что портрет этот выглядит далеко не так впечатляюще, как сам Dennis Avner, известный также как Catman или Stalking Cat.