ОбзорыРепортажИнтервьюТест-драйвДегустацияExpert talkО проекте
Хлеб всему голова, хреновина – всему синоним.
RSS Mail
Комментарии
Денис Яцутко
Три метра курятины, пожалуйста

Инсталляция

Хреновина.net, 24 марта 2014 года4 комментария

Рождение, жизнь, смерть

Бенджамин Джон Холл. Женская обувь «Жизнь»У современных художников какой-то особенный интерес к обуви. Это, в общем, не удивляет, учитывая, как много значит обувь в человеческой культуре (посмотрите одни только устойчивые выражения и пословицы, связанные с обувью, в разных языках и странах). Всё-таки обувь – то, что защищает наши ноги, на которых мы стоим на этой земле, ходим по ней. Важная штука.

Некто Бенджамин Джон Холл (Benjamin John Hall) так проникся этой метафорической значимостью обуви, что решил на её примере показать всё существование человека, от рождения до смерти. К сожалению, материалистической концепцией автор обойтись не смог и к естественным фазам существования тела добавил «воскрешение». Коллекция его художественных опорок так и называется: «Birth, Life, Death and Resurrection».

Собственно, коллекция и в статике смотрится превесьма эффектно, но лучше посмотреть весь перфоманс на видео.       

Хреновина.net, 29 января 2014 года1 комментарий

Страшные крокодилы

Fantich & Young. Apex PredatorМощные ботинки или туфли с ребристой подошвой то и дело кто-нибудь назовёт «крокодилами». «Эй, чувак, ну у тебя и крокодилы!» Рельефная подошва, если смотреть на неё не сверху, а поместив глаза на один с ней уровень, многим напоминает зубы. В целом же единица обуви вполне походит на вытянутую голову какого-нибудь хищника. В общем, рано или поздно кто-то просто обязан был сделать обувь с подошвой из собственно зубов. Этим кем-то оказались чуваки из арт-студии Fantich & Young. Перед вами их работа Apex Predator – «Высший хищник» (это про роль человека в биогеоценозе планеты, разумеется). На фото, открывающем запись, женский вариант, пониже – мужской.

Fantich & Young. Apex PredatorFantich & Young. Apex Predator

Ну а это – детский:

Fantich & Young. Apex Predator

Денис Яцутко, 27 января 2014 годаКомментировать

Троянский конь. Детская версия

Babes Cloud. Trojan HorseИгрушки, которые можно взять в руки, а тем более оседлать, постепенно уходят из жизни детей. Я об этом уже рассуждал несколько лет назад. На смену твёрдым и мягким игрушкам приходят игрушки бесплотные, софтверные. Тактильно, пока не вошли в обиход всякие специальные навороченные терминальные перчатки, все программные игрушки ощущаются одинаково – как клавиши клавиатуры и поверхность и кнопки мышки. Машешь мечом – под подушками пальцев клавиши, лепишь из глины кувшин – под пальцами клавиши, управляешь танком – клавиши, переставляешь фишки – клавиши. Замечательную метафору этого перехода от тактильного разнообразия к тактильному единству создал немецкий художник, работающий под странным именем Babes Cloud. Работа называется Trojan Horse – Троянский конь.

Ну а помимо того, что это отличная ёмкая метафора, это ещё и просто очень красиво.       

Денис Яцутко, 24 июня 2013 года3 комментария

Если уж парад...

Парад цветов в ЗюндертеСейчас вот многие спорят по поводу гей-парадов. Я как-то не вижу в этих спорах смысла. И в парадах смысла не вижу. То есть, если кому хочется, пусть ходит, конечно, но зачем? Или вот военный парад – для чего он? Технику, вооружение постоянно показывают на всяких международных салонах, картиночек и видео с нею полно в интернетах, а так – ну прошло оно там шустро через весьма небольшую Красную площадь, все проходы к которой в этот день всё равно перекрыты, – что там успеешь увидеть, даже если интересуешься и смог туда попасть? Что касается крёстных ходов, это, конечно, забавно с точки зрения этнографии, но тоже, в общем, широким слоям населения нафиг не нужно.

Вообще, если уж устраивать на улицах городов какие парады, то или физкульт-парады, потому что это красиво, как грандиозный балет, или карнавал, или парады цветов. Потому что это тоже красиво и грандиозно. И ни один экран не передаст красоты движущейся цветочной скульптуры. Я вот посмотрел на фоточки парада цветов в Зюндерте, Голландия, и теперь хочу как-нибудь съездить на этот парад и посмотреть живьём. Ибо даже по фоточкам видно, что это хороший, годный парад. В этом году, кстати, будет 1-2 сентября. Кто-нибудь поедет?       

Денис Яцутко, 24 июня 2013 года1 комментарий

Музыкальные качели

Часть городской светомузыкальной инсталляции 21 BalançoiresРомантики полагали музыку высочайшим из искусств. Реалисты же предпочитают прозу и реалистический кинематограф, почитая музыку искусством скорее второго плана. Обоснованы мнения первых и вторых одним и тем же фактом: при помощи музыки практически невозможно передать более или менее однозначно интерпретируемый знак. Музыка обращается к субъективности каждого, даже к шизоидности. Одна и та же мелодия кого-то заставит плакать от счастья, кого-то спать, иной пустится под неё в пляс, кто-то же останется равнодушен и неподвижен. Это свойство делает фигуры автора и исполнителя музыки несколько неудобными для её восприятия. Литература и фигуративная живопись приучили нас, что автор и исполнитель вроде как пытаются что-то нам сказать, что-то конкретное. Высказывание имеем интенцию, цель. А тут вроде бы человек издаёт не самые простые звуки – целый концерт Рахманинова – это же не просто так. Будь просто, он бы засмеялся, заплакал бы или чихнул. Но что сказать-то хочет? Конечно, я могу слушать музыку и прислушиваться к себе, к своему субъективному, исполнитель-то вот, передо мной, у него выражение лица, движения рук, я ощущаю попытку диалога, а полноценно участвовать в нём не могу. В общем, музыка – это такое искусство, из которого автора и исполнителя хочется устранить. Пусть будут звуки, но пусть не будет кого-то, кто будто бы что-то этими звуками выражает. Раз уж рецепция музыки шизофренична, вот и оставьте меня наедине с музыкой. И пусть она рождается как-то сама – из природы, из движения мира, а я буду слушать. Песню ветра. Музыку волн. Ещё интереснее включить реципиента, слушателя в само производство музыки. Но не как музыканта, а как участника движения мира. Мы слышим ведь собственное дыхание, звук шагов, стук клавиш компьютера. Скрип качелей. Но можно ли сказать, что мы играем музыку на качелях? Просто качаемся.

Во дворе моего детства были качели. Они висели металлическими петлями на металлической балке. Без подшипников. На них качались все подряд, петли перетирались, кто-нибудь падал и ушибался, неделю качели стояли покалеченные, потом приходил человек со сваркой и заваривал петлю. И они поскрипывали ещё месяц-другой. Правда, даже при такой вот конструкции заметно скрипели они не всегда. То есть, их вклад в музыку мира был слишком случаен и часто тих.

В Канаде вот тоже нашлись любители слушать мир. Но чтобы их качели не подводили качающихся остутствием звука, городская инсталляция 21 Balançoires (21 качели) устроена таким образом, что каждые качели – это ещё и электромузыкальный инструмент. Вы качаетесь – качели звучат. И хотя канадский профессор Люк-Ален Жиральдо и говорит, что, мол, смысл этого «коллективного инструмента» – сотрудничество, он, конечно, не прав. Потому что сотрудничество – это симфонический оркестр. А тут разве что совместная медитация. Скорее же отдых рядом. Соседствующие самокопания посредством весьма тонкого звука, производимого в мире довольно грубым движением индивидуальных тел.       

Денис Яцутко, 24 июня 2013 годаКомментировать

Автокоровы

Miina Äkkijyrkkä. Металлическая короваБык, корова испокон веку были главными богами индоевропейцев и семитов. Потому что мясо и молоко, бурёнушка-кормилица. У кого говядо, тот и господин, и государь. Говядо читается и в «goverment», и даже в «God». Зевс – бык. Гера – волоокая. Библейский золотой телец. Быки-керубы. Минотавр. Первая буква всех основных алфавитов – альфа, а, азъ, алиф – это финикийская буква «алеф», чьё название означает «бык» и которая даже графически изображает голову быка. Зная о сакральности алфавитных систем для древних, мы можем сказать с уверенностью, что мир для них начинался с коровы, с быка. «От альфы до омеги» – это, буквально, «от быка». Говинда, который Кришна, он не просто так Говинда. А потому что говядо. И так было тысячи лет. Но что знает о корове современный белый человек, горожанин? «Мама, тут какие-то заборы, коровники, мы в аду, мама». Но, тем не менее: «Натуральное молоко – произведено коровой». «Биточки замороженные из молодых бычков». «Весёлая бурёнка». Корова ушла из нашей жизни в качестве понятного крупного животного, тусующегося под боком, смысл существования индоевропейца давно не сводится к тому, чтобы ухаживать за коровами, но корова всё ещё и реальная кормилица (молочный и мясной отделы в любом гастрономе), и мифический медиатор между «ненастоящей» городской жизнью и «подлинной» сельской. «Произведено коровой» – это не просто рекламный слоган, это онтофания и теофания. Однако уже рудиментарная. Ибо атрибутом близости небесам, Олимпу, горе Сумеру давно стали не тучные стада говяда, а скорее кадиллак «Эскалада». «Через дырку в небесах въехал белый мерседес», в общем (но даже и тут: «Меня поят молоком/Я вырасту быком», да). Кормилица ли сегодняшнему европейцу корова? Ну, так. Через магазин и отчасти через телевизор. А вот машина – кормилица. Иные автомобилисты её так и зовут. И вот бык знает, держала ли всю эту культурологию в голове художница Miina Äkkijyrkkä, когда начала делать своих металлических коров из битых и брошенных автомобилей, но этот переход, вот эта роль автомашин, ставших коровами современности, кормилицами и показателями статуса, схвачена в её скульптурах просто великолепно. Даже если сама она вовсе и не имела в виду ничего подобного.       

Квазирусским политико-идеологическим конструктам посвящаетсяЭто топор старинной уважаемой американской фирмы Stenley. Хороший топор. Мне его подарили в редакции проекта Furfur (кстати, Furfur – это один из князей ада). А рядом с ним лежит сухая берёзовая дубинка. А ещё у меня есть скотч. При помощи этих нехитрых вещей я собрал символ, которому жалко давать название: так много их к нему подходит. Так что, оставлю пока так, без названия. Или нет? Давайте, сделаем так: я сейчас покажу, что я соорудил, а вы попробуйте угадать, какие названия вертелись в моей голове, когда я придумал эту штуку. Ну, или предлагайте свои. Поехали.       

Денис Яцутко, 24 апреля 2013 года19 комментариев

В горошек ровным слоем

Yayoi Kusama. The obliteration roomЯёи Кусама – звезда авангарда 1960-х. Её фирменный знак – всё в горошек. То есть, вообще всё: люди, платья, комнаты, лошади, деревья, коллажи. Говорят, в юности Яёи страдала галлюцинациями. Возможно, у неё просто были как-то особенно выражены круги в глазах. Во всяком случае, она сама утверждала, что бесконечные поля в горошек она берёт непосредственно из галлюцинаций. Может, и привирает ради оригинальности, кто знает. Но факт остаётся фактом: она с маниакальным упорством покрывала и покрывает узором в горошек всё, до чего дотягивалась. Ну, то есть, она делала и делает не только это, но, скажем так, в основном это. Япония в своё время показалась ей слишком провинциальной, и в 1957 году она уехала из Киото в Нью-Йорк, где и прославилась. Она активно использовала свой неамериканский облик, раздувала легенду о своих психических отклонениях, устраивала живые инсталляции и хэппенинги в разных публичных местах с использованием обнажённых моделей, выступала против войны во Вьетнаме, в общем, всячески жгла и маяковала. В итоге в 1960-х её стали признавать одним из лидеров американского современного искусства. В 1973 году её опять стали накрывать галлюцинации, она вернулась в Киото и поселилась в психиатрической клинике. До начала 90-х о ней почти не вспоминали, но в 1993-м ей предложили представлять Японию на Венецианской биеннале, после чего она опять начала греметь. И вот в 2011 году она соорудила социально-динамическую инсталляцию-перфоманс в детском арт-центре австралийской галереи современного искусства GOMA. Суть работы такова: в самом начале это чисто белая комната с чисто белой мебелью, но на входе каждому ребёнку дают круглые цветные стикеры, которые он может наклеить в любое понравившееся место, и постепенно комната становится всё ярче, а ощущение холодного бесцветного безумия переходит в безумие, играющее бурей цвета, будто из белого, как из подлинного живородящего хаоса всеобщности, прорывается конкретное.       

Денис Яцутко, 28 марта 2013 года2 комментария

Модные животные

Татуированные свиньи Вима ДельвуаПоследнее время татуировки перестали быть принадлежностью преимущественно уголовного мира и где-то местами армии и флота и оккупировали кожу модных девушек и разнообразнейших юношей. Бельгийский художник Вим Дельвуа (Wim Delvoye) решил пойти дальше и распространить моду на тату на сельскохозяйственных животных. Совместно с двумя татуировщиками он открыл в 2005 году в Китае свиноферму, на которой разводит татуированных свиней. Пронятно, что животные татуированными не рождаются – их татуируют по желанию художника, а также на заказ. Коллекционер может сделать инвестицию в тату-ферму – после этого одну из свиней изукрасят по его вкусу и она будет ему удалённо принадлежать, пока не дорастёт до возраста, подходящего для забоя. Затем коллекционеру отправляется её татуированная шкура.       

Скульптура Мэскула Лассерре (Maskull Lasserre)Видели, как археологи или палеонтологи потихонечку освобождают найденный чей-нибудь скелет из окружающей его породы? Аккуратно так, частями. Частью он ещё слит с камнем, а частично уже высунулся, рёбрышки можно пересчитать. Это чем-то похоже на работу скульптора. Только археолог высвобождает из глыбы нечто, скажем так, единственно верное, а у скульптора есть простор для вариаций.

Когда смотришь на работы канадского художника Мэскула Лассерре (Maskull Lasserre), можно представить, что вот жили какие-то зверушки, были какие-то вещи, их как-то засыпало, залило, они пролежали в некой породе очень долго, окамели в ней, из этой породы, не найдя в ней никаких интересных вкраплений, люди сделали разные новые простые вещи, но потом уже эти новые вещи попали в руки археолога, и он высвободил из них древние вещи и древних существ.