ОбзорыРепортажИнтервьюТест-драйвДегустацияExpert talkО проекте
RSS Mail
Комментарии
Типолад

Записи Дениса Яцутко

ТопорИдея тематически обработать или, как это сейчас говорят, кастомизировать несколько топоров засела в мою голову давно. Я несколько лет назад даже приступал к её реализации. Мой первый топор я не закончил, а когда мы с Александрой спешно отступали из Ставрополя под натиском жизненных обстоятельств, недоделанный топор был оставлен при отступлении. Как и необходимая для такой работы микродрель. История запечатлела тот топор в одном моём ролике про арт-объекты Осмоловского. Топор там не главное и даже не второстепенное – я просто верчу его в руках. Какое-то время мне было не до топоров. Однако недавно несколько красивых современных топоров попало ко мне на тест-драйв (не для «Хреновины.net», по работе). Ну и, в общем, руки вспомнили, как это приятно – держать топор, а в голове с новой силой вспыхнуло желание довести-таки работу с коллекцией художественных топоров до ума. Начать решил с гламурного топора в девочково-хипстерской стилистике. Любой человек с таким топором должен выглядеть немного безумным. Впрочем, я, конечно, не предполагаю, что кто-то станет ходить с ним по улицам. Разве что я сам, хе-хе.

Итак, для начала нужно было выбрать сырьё, болванку для превращения в произведение искусства – собственно топор. А топор нынче дорог. В ближайших хозяйственных магазинах дешевле тысячи двухсот за единицу и не найти. Тогда я собрался и поехал на Тушинский строительный рынок, где и приобрёл за 400 рублей самый что ни на есть наиклассичнейший народный топор – с правильной формы деревянным топорищем и абсолютно жутким и прекрасным лезвием, чёрным, неровным, в буграх и кавернах, в пятнах ржавчины, с глубоким клеймом-штампом, вылезшим на другой стороне в виде неровного холмика. Можете созерцать топор целиком на фото в начале записи (щёлкните по фото для увеличения).       

Cube houses архитектора Пита Блома в РоттердамеВ конце 1970-х годов на работе у моих родителей как-то отмечали то ли Новый Год, то ли День строителя и сделали к празднику самодельный мультфильм о том, как что происходит в проектировании зданий. Мне он тогда показался невероятно крутым и оригинальным, но, как оказалось, это потому что мне было шесть лет и я пока ещё толком ничего не видел. Позже мне стало известно, что это вечная тема, что на ней отметились чуть ли не все известные карикатуристы и многие неизвестные. Начинался мультфильм с того, что нам показывали, как видит дом заказчик, потом – как его видит архитектор, как конструктор, как сантехник и так далее. Архитектор видел нечто невообразимое, в чём не было ни единой вертикальной стены, параллелепипеды стояли на рёбрах и висели в воздухе, какие-то части двигались и всё такое прочее. Конструктор, понятное дело, видел дом кубическим, одноэтажным и без окон.

Натыкаясь (в сети или в твёрдой реальности) на некоторые произведения архитектурного искусства, я с тех пор то и дело вспоминаю тот мультик и думаю: «Вот здесь победила точка зрения конструктора. А здесь архитектора. А тут, похоже, все стороны более или менее договорились». Понятно, что всё это условности, очевидно также, что любое слишком явное нарушение каких-то привычных норм в угоду оригинальности – это слишком простой путь к известности, причём к известности определённого рода – именно в качестве оригинала или чудака, не более. Но – с другой стороны – и не менее.

То есть, я не могу, например, придумать, чем, кроме стремления к оригинальности, руководствовался голландский архитектор Пит Блом (Piet Blom), проектируя для Роттердама и Хелмонда свои Kubuswoningen, дома-кубы. Зачем ещё можно было поставить кубики на вершину? Не удобства же ради. Нет, понятно, что «во-первых, это красиво...» В самом деле красиво. Но там же ещё люди живут.       

Денис Яцутко с бетоноломом Энергомаш ПЕ-25190Мало есть в мире вещей прекраснее профессионального бетонолома. Я, как только увидел его (модель «Энергомаш» ПЕ-25190) в каталоге, по которому можно было заказать инструменты на тест-драйв, сразу влюбился и заказал. Больно уж хорош. Эдакое воплощённое «круши-ломай». Но его, к моему превеликому сожалению, не оказалось на складе. И в следующем месяце не оказалось. Я даже расстроился. И тут вдруг привезли. И я офигел. Потому что он оказался раза в два с половиной больше, чем я себе представлял по картинке. Вернее сначала я увидел картонный ящик, и этот ящик был просто нереально огромный. Я его поднял и понял, что он ещё и тяжёлый. Ну, я решил сначала, что там же, наверное, куча насадок, запчастей – всё вместе и даёт такую массу. Принёс к себе на четвёртый этаж, вскрыл коробку, а в ней такой зелёный инструментальный чемоданчик аккуратный. Семьдесят семь с половиной сантиметров в длину. Поставил его на весы – 23 килограмма. Ну, открыл...

Что я увидел внутри, вы можете видеть на фото. На открывающей эту запись фотографии я как раз держу бетонолом в руке. Если знать, что мой рост 188 сантиметров, а вес 122 килограмма, можно прикинуть и габариты бетонолома. Его масса с копьём, ручкой фиксации боковой рукояти и пылеуловителем – 16,8 кг. Мой размерчик.

Испытывать бетонолом мы решили на даче у нашего друга – главного редактора сайта «Перемены» Глеба Давыдова. Он как раз выкопал там у себя канаву для стока воды, проложил в ней дренажную трубу и размышлял, чем бы всё это закопать. Почва там – сплошная глина, а глиной закапывать нельзя: это всё равно что бетоном залить, никакого смысла. Зато неподалёку от канавы лежала груда больших кусков бетона и кирпичной кладки – остатки разрушенного старого дома. Вот эту самую груду я и решил попытаться превратить при помощи бетонолома в щебень. Ну, или, по меньшей мере, существенно уменьшить средний размер куска бетона в куче. Мы протянули провод, я включил агрегат и пошёл долбить.       

Сварочная маска Sturm! AW97A1WHСреди «штурмовских» хреновин, которые мне удалось заполучить для тестирования, оказалась сварочная маска (модель Sturm! AW97A1WH). Сначала я вообще, честно говоря, не понял, что там тестировать. Маска – она и есть маска. То есть, я думал, что это просто такое металлическое забрало с окошком из чего-то вроде закопчённого стекла. Начинаешь варить – закрыл лицо, перестал – открыл. Но я так думал исключительно потому, что я, как уже говорил, не настоящий сварщик. Мне однако объяснили, что современная сварочная маска – штука высокотехнологичная, с электрооптическими фильтрами. Как в активных 3D-очках, примерно. Только затемняется здесь стекло не по сигналу видеокарты, а когда на него фронтально падает слишком яркий свет.

Узнав об этом, а также посмотрев на саму маску, которая оказалась футуристически красивой, я всё же решил её потестить. Но как? Сварки-то у меня нет.       

Константин Сиряченко. «На подлёте»Когда-то давным-давно, в первой половине 1990-х, я, будучи в Санкт-Петербурге, забрёл на одну выставку современного искусства. Среди прочего там был такой экспонат – стихотворения, написанные на карточках, каждый стих (то есть, поясню для профанов, каждая строка) на отдельной. Фишка такого написания, во-первых, в том, что, пока читаешь одну строку, ты не видишь последующие, а во-вторых – карточки легко перепутать, это может породить новый текст, новые смыслы, загадки. Забавная форма. Но вот к стопкам карточек подходят две девушки, и я слышу такой диалог:

– А это что... Ух ты! Давай, я тебе погадаю? На вот, тяни карточку...

Они, понимаете, не захотели вникать в текст, думать, зачем это всё, пытаться понять это как искусство. Зато что-то в их опыте моментально подсказало им, как это использовать в качестве орудия прогностической магии.

Магическое сознание на удивление широко распространено в наш век и до крайности утилитарно. Собственно, можно предположить, что магическое в принципе вытекает из абсолютизма утилитарной картины мира, суть которой сводится к неозвучиваемой, но впечатанной намертво в спинной мозг аксиоме: «У всего есть предназначение». Причём предназначение это – простое и понятное. То есть, например, «показать красоту мира» – это не предназначение, а чепуха. Предназначение так или иначе должно сводиться к теплу, еде, здоровью, сексу и довольству в семье. А также к деньгам и власти, хотя они тоже скорее средства для получения всё тех же еды, здоровья, секса и довольства, но средства верные.

Хлеб едят, вино пьют, но что, как спрашивал поэт, нам делать с розовой зарёй? У хтонического обывателя нет вопросов по этому поводу: розовая заря наверняка что-нибудь предвещает, погоду там какую-то, например. А погода – это тепло или холод, урожай или неурожай. То есть, розовая заря тоже сводится к простому и уютному комфорту тела.

Утилитарными, но сложными и опосредованными воздействиями магический ум также не удовлетворяется. Например, украшения делают нас ярче, привлекают к нам внимание, а потому, вероятно, повышают шансы на успех у противоположного пола. Дорогие украшения свидетельствуют о богатстве и, вероятно, о статусе, а следовательно могут также каким-то образом влиять на отношение окружающих к тем, кто их носит. Просто за счёт осознания и анализа того факта, что это дорого, что это может свидетельствовать об обладании неким ресурсом. Наконец, это может быть просто красиво. Но первое и второе для магического ума – слишком окольные дороги, третье же просто не имеет смысла: «красиво» с картошкой на обед не умнёшь. Поэтому у хтонического обывателя любой драгоценный или полудрагоценный камень обладает каким-нибудь непосредственным утилитарным воздействием на носителя или его окружение: агат даёт долголетие, алмаз добавляет силы сильным и отбирает её у слабых, сапфир защищает от клеветы, лазурит лечит болезни и прочая, и прочая. Такие воздействия – напрямую в центр понятных проблем – магическому сознанию хтонического обывателя понятны и близки.       

Городская скульптура «Пермяк солёные уши»Эта шуточная скульптура стоит в центре Перми, у отеля «Прикамье». Она называется «Пермяк солёные уши» и состоит из двух отдельно стоящих фигур – фотографа со старым пластиночным фотоаппаратом и овальной рамки с собственно ушами. Любой прохожий может вставить в рамку своё лицо и сфотографироваться, как бы, в образе «пермяка солёные уши». Ну, или, если его некому фотографировать, представить, что это делает бронзовый фотограф. Автор рамки с ушами – Рустам Исмагилов, фотографа – Алексей Матвеев. Экскурсовод на обзорной экскурсии по Перми сказала, что этого фотографа иногда принимают за живого. Я сперва усомнился, а потом вспомнил, как однажды принял бронзового верблюда у постамента памятника Пржевальскому в Питере за целующуюся парочку в кожаных куртках. Так что, кто знает, может и принимают.

«Пермяк солёные уши» – давнее прозвище жителей Перми и вообще Прикамья. Считается, что возникло оно благодаря процветавшей здесь соледобыче. Грузчики, носившие на себе, буквально на голове, мешки с солью, натирали этими мешками уши, в ранки попадала соль, из-за чего уши у них были всё время увеличены и изъязвлены. По этим ушам их узнавали в любом городе империи. Постепенно прозвище перекинулось на всех жителей Перми и окрестностей.       

ЭлектроСегодня мы хотим от роботов изящества, функциональности, продвинутого искусственного интеллекта, мы всерьёз ожидаем появления автономных саморазвивающихся искусственных созданий. Иначе нас не прёт и не штырит. Потому что мы уже слишком много видели. Особенно в кино.

В 1930-е люди были попроще. Им достаточно было большого железного болвана, который открывает рот, сверкает глазищами и посасывает сигаретку. Они собирались толпами, чтобы поглядеть на это чудо электромеханики. Создала это самое чудо американская компания Westinghouse Electric Corporation (высоковольтные передачи, авиационные двигатели и многое другое), где-то в районе 1937-38 годов. Чудо звали Электро (Elektro) или, иногда, Westinghouse Motoman. Он был как бы робот – 120-килогрммовый дурак со стальным каркасом и алюминиевой «кожей». У него были «глаза», которые могли не только загораться зелёным и красным светом, но и в самом деле были чем-то вроде фотодетекторов, способных различать основные цвета. Он мог выполнять несколько простейших голосовых команд («идти», «стоять», «поднять руку»), хотя я, честно говоря, и не понимаю, как. Мог курить, ну, то есть, в нём был какой-то насос, не дающий погаснуть воткнутой в специальный держатель сигарете (в то время курение ещё не стало справедливо считаться уделом неудачников, это было как бы круто и очень человечно). И, наконец, Электро мог «говорить», проигрывая в разном порядке 700 слов, записанных на пластинку (78 оборотов, классика). О, этого хватало, чтобы быть звездой разных ярмарок и научно-технических выставок.       

Машина для заточки свёрел Sturm! BG6007SЯ в некотором смысле немного дикарь, наверное, и время от времени пишу с восторгом о достижениях цивилизации, о которых многие и так давно знают. Причём, в области инструментария для более или менее физического труда я на такого рода штуки натыкаюсь особенно часто. Просто потому, что детство провёл преимущественно за книгами, юность – за пишущей машинкой и светостолом (правда, и с ПТУРом побегал, но недолго), а потом пересел за компьютер, из-за которого почти не встаю до сих пор. То есть, у меня есть дома всякий инструмент, я время от времени что-то пилю, сверлю, кручу, иногда даже помногу и подолгу, но я в этом во всём не специалист. По причине последнего многие новые (а иногда и многие старые) технологии, инструменты и прочие штуковины проходят мимо меня. Поэтому, когда мне предложили потестить технику Sturm, я, взглянув на каталог, сразу обнаружил некоторое число необычных для меня хреновин и несколько – совершенно неведомых. А вот штуку, которая на фото, я в каталоге не заметил. Поэтому, когда мне показали её живьём, я даже предположить не смог, что это такое. Ну правильно: в каталоге название не прочитал, а принесли мне её без коробки. Какая-то фигня с большим количеством дырок. Понятно, что в них что-то засунуть можно. Ну, или из них что-то выходит. Причём вряд ли они для вентиляции, потому что диаметр разный и рядом с каждой написано, какой именно. Но выглядит прикольно.

Оказалось, что это точилка для свёрел. Модель Sturm! BG6007S. Ну вообще логично. Свёрла существуют, используются, тупятся, а следовательно их можно точить, возвращая на какое-то время в рабочее состояние. Я даже видел несколько раз, как их точат на шлифовальных станках и, более того, просто на брусках. Сам никогда не точил: если сверло тупилось, я его выбрасывал. Но, как бы, если есть задача, почти наверняка в наше время должно быть автоматизированное приспособление для её решения. В общем, взял пробовать.       

Пермская «Царь-пушка»В комментариях к записи про разные огромные пушки один человек написал нам:

Настоящая Царь-пушка, то есть именно наибольшее когда-либо созданное боевое (и стрелявшее) гладкоствольное орудие, находится в Перми в музее под открытым небом Мотовилихинских заводов. Красотой не отличается, зато тру. Раньше в стволе ночевали бомжи, сейчас все ок. Милости просим поглядеть.

Я тогда, помнится, ответил следующее:

Пермская пушка – морское орудие, отставшее от своего времени. Стреляло оно только на испытаниях и ради развлечения, в бою никогда не использовалось. То есть, сразу после постройки стало музейным экспонатом, хоть и стреляющим. По калибру даже тевтонская Ленивая Грета, бывшая, к слову, реальным боевым орудием, оставляет пермское изделие позади – 520 мм против 508-ми мм. А уж, к примеру, турецкие дарданелльские бомбарды типа легендарной Базилики, бывшие на вооружении с середины XV-го по конец XIX-го, кроют пермскую пушку вовсе как бык овцу – 635 мм и дальность выстрела при этом – два километра пятисоткилограммовым ядром. Применялись в бою, опять же, неоднократно. А ещё были бомбарды Штирии, кованые, до 800 мм калибр. Стреляли, правда, недалеко.

Ответил и ответил. И забыл. А давеча мотался по случаю на фестиваль «Белые ночи в Перми», в пресс/блог-тур, и как раз имел возможность посмотреть на Пермскую Царь-пушку вблизи.       

6 июня 2012 года8 комментариев

Лохар

Лохар в сложенном видеЯ не испытываю особенной любви к холодному оружию, не таскаю с собой по десятку ножей круглые сутки, даже одного не таскаю. Даже изредка. Ну, валяется у нас дома несколько ножей, отличных от кухонных, но все они появились как-то случайно. Финку (пуукко) мне бог знает сколько лет назад подарил знакомый криминалист, я ею разрезал страницы книг, когда ещё часто покупал бумажные книги и многие из них оказывались неразрезанными. Сейчас лежит где-то, даже не знаю точно, где. Некоторые ножи я покупал на железнодорожных вокзалах, потому что перед самым поездом вдруг думал, что мне, возможно, надо будет резать какую-то еду в купе. Это, в основном, оказывались всякие китайские блестящие складные штуки угрожающего вида. Потом я заметил, что ножи не пригождаются даже в поезде. Ну, потому что есть вагон-ресторан. Поэтому китайских складух у меня скопилось немного. Всего ничего – три или четыре. Ещё здоровенный хозяйственный мачете лежит где-то завёрнутый в газетку. Я его в Ставрополе на базаре купил. Просто не смог пройти мимо такой прекрасной варварской штуки. Потом, правда, сразу подумал: «Ну и зачем он мне?» Завернул в газету и с тех пор ни разу не разворачивал. А, ну ещё самодельную открывашку с маленьким ножиком на барахолке с Сашей недавно купили. Но это только чтобы в «Хреновину.net» про неё написать. Вот и всё, пожалуй. И к большему не стремлюсь. Тем не менее, посмотреть на интересный клинок люблю. В руке подержать какой-нибудь необычный ножик приятно бывает. Сфотографировать. Впрочем, это не только к клинкам относится, но и вообще к разного рода необычным хреновинам. И чем хреновина необычнее, тем больше она вызывает у меня эмоций. И вот сегодня у меня был хороший день: я взял на тест-драйв несколько интересных девайсов (о них позже), а главное – увидел и подержал в руках презабавнейшее холодное оружие. Оно на фото, открывающем эту запись (кликните по нему, чтобы рассмотреть). Называется – лохар. Афганская народная приблуда для убиения ближнего своего.       

6