Алое плавало, алое…

Однажды меня несколько месяцев преследовали первые строчки известного стихотворения божественного Велимира Хлебникова «Праздник труда»: «Алое плавало, алое на копьях у толпы…». Ходил и бубнил их себе под нос по кругу. И, главное, представлял себе постоянно толпу эту, много-много алого над ней (флаги, транспаранты), настроение этой толпы… В общем, видимо, закономерным развитием этой ситуации стало то, что в конце концов я нестерпимо захотел чего-нибудь на эту тему съесть, усвоить, так сказать, поэзию желудком.

Стал думать. Во-первых, народ, толпа. Толпа, понятно, - это мясо, никак иначе. Но какое мясо? Явно не священная корова ариев и не менее священная же свинья (в конце концов, Вараха - аватара самого Вишну). А кто? Овцы, конечно. То есть, баранина.

Баранину я порезал кубиками. Думаю, понятно, почему, да? Потому что кубофутуризм.

Получившиеся кубики Великой Пирамиды Всемирного Счастья я решил просто пожарить. Даже не просто, а, как это сейчас говорят, тупо. Без всяких специй, только посолил, потому что толпа примитивна, но она же в какой-то мере соль земли.

Обжаренное мясо становится коричневым и напоминает простых грубых загорелых людей.

Теперь красное. Первое, что пришло на ум, - помидоры.

Размещаем толпу на площади -

Над толпой помещаем алое, то есть флаги и транспаранты -

Выходит очень здорово, потому что помидоры свежие и сочные, а тогда в красном цвете заключалась вся свежесть, весь сок эпохи, весь её огонь, красный цвет был цветом зародыша Нового Мира… Свежесть и сок в помидорах есть. Отлично. А вот огонь? Разве только цвет огня. Но это просто решается - слегка посыпаю помидоры красным перцем:

На зародыш нового мира однако ни помидор, ни перец символически не тянут. И тут я вспоминаю: икра! Красная икра - это ведь зародыши в самом буквальном смысле. И цветовой гаммы не нарушает. И во вкус впишется замечательно. Решено. Добавляем икру.

В итоге получилось вот:

Поэтический аппетит удовлетворён. Подавать блюдо следует с гранатовым соком. Потому что он похож на кровь, а эпоха, воспетая в стихотворении, была вполне себе кровавой.