Имя дизайнера

Вещи, запечатлённой на фото слева, почти все современные дизайнеры, занимающиеся разработкой бытовых предметов, обязаны тем, что у них есть имя, и тем, что многие теперь смотрят на них как на художников и признают их – хотя бы отчасти – людьми искусства. Эта вещь – сушилка для бутылок (собственно, дальше имеет смысл читать только тем, кто не узнал этот объект с первого же взгляда, остальные могут идти и тихо упиваться своей образованностью). Если вы известный хотя бы в узких кругах дизайнер, поклонитесь её изображению. Без неё вас наверняка никто бы не знал. Да что там, вас бы вообще не существовало. Потому что, грубо говоря, ремесленнику, который точит деревянные ложки или, вот, гнёт и клепает сушилки для бутылок, никакой дизайнер и раз в триста лет не нужен. Он сам себе дизайнер и при этом не претендует ни на инженерные, ни – тем более – на артистические лавры. Ему бы ложек продать. Или сушилку ту же. Так было раньше. Что же случилось потом? А вот эта самая сушилка и случилась.

А ещё случился этот писсуар:

И снегоуборочная лопата.

И велосипедное колесо.

И расчёсочка:

Заметили? Сушилка – вроде бы просто сушилка, а с писсуаром и колесом явно не всё в порядке: на писсуаре есть подпись и дата, ещё он перевёрнут, а колесо зачем-то закреплено в вилке, установленной на белой табуретке, будто скульптура на постаменте. Зачем это? А затем. Потому что это не просто колесо, так же, как не просто сушилка и не просто писсуар. Это – скульптуры, художественные работы великого Марселя Дюшана, первые произведения жанра readymades (буквально – готовые изделия). А колесо – ещё и первая в мире динамическая скульптура (в современном понимании этого термина), но об этом как-нибудь потом. Итак, редимэйд. Что это такое? Что сделал Дюшан? Сразу скажем, что он этих вещей своими руками не делал. Он их даже не проектировал, даже не рисовал, не придумывал даже. Он их нашёл. На барахолках нашёл, купил и выставил в галерее как предметы искусства. Единственно писсуару название дал – «Фонтан», а остальное так и назвал – «Сушилка для бутылок», «Лопата для уборки снега»… Таким образом Марсель Дюшан совершил революцию в искусстве и, скажем так, кое в чём ещё. Было это в начале XX века, так что многие уже и забыли. А некоторые, как ни странно, и до сих не знают. Революция в искусстве заключалась в осознании того, что арт-объектом, произведением искусства нечто является не потому, что изготовлено с некоторой степенью мастерства, не столько потому, что это нечто прекрасно или следует некоторым канонам, а прежде всего потому, что оно помещено в соответствующий контекст – выставлено в галерее, имеет постамент, рамку и/или подпись, обсуждается критиками и т.п. Кроме того, Дюшан показал, что художнику совершенно не обязательно копировать предмет теми или иными изобразительными средствами. То есть, не надо его рисовать, писать, фотографировать или лепить. Можно, но можно и обойтись. Потому что достаточно показать сам предмет. То есть, если мы хотим показать лопату, мы не рисуем лопату, мы устраняем неверное посредничество карандаша, мы просто берём лопату и показываем: вот лопата. И вот тут мы переходим к другой революции – не в чистом искусстве уже, а в восприятии бытовых вещей как таковых.

Небольшое отступление. Да, случалось об этом задумываться людям и до Дюшана. Вот, например, Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин:

- Вот ветчина, а вот водка. Закусим! – сказал Глумов.
- Гм… ветчина! Хорошо ветчиной на ночь закусить – спаться лучше будет. А ты, Глумов, думал ли когда-нибудь об том, как эта самая ветчина ветчиной делается?
- Была прежде свинья, потом ее зарезали, рассортировали, окорока посолили, провесили – вот и ветчина сделалась.
- Нет, не это! А вот кому эта свинья принадлежала? Кто ее выхолил, выкормил? И почему он с нею расстался…

Это из «Современной идиллии». Я бы назвал это зачатком рассуждения об авторе ветчины. Дюшан довёл эти зачатки до состояния явного знака – сделал подписи на писсуаре, на расчёске, на сушилке – заставил людей обратить внимание на то, что и у самых простых вещей есть автор, а раз уж эти вещи могут быть представлены как объекты искусства, значит, автор этот хотя бы отчасти художник. И пусть сперва об этом думали только арт-критики и арт-провокаторы – в конце концов эта мысль дошла и до тех, кто делает и сочиняет расчёски, сушилки. Не художественную дорогую мебель с завитушками и кисточками, а обычную удобную дешевую табуретку. Не набор серебряных ложек, которые скорее ювелирное изделие, чем столовый прибор, а обычный сердитый половник. Всё это сегодня может иметь автора и всерьёз восприниматься как искусство. И, грубо говоря, попробуй нынче некто известный повторить проделки Дюшана, у него могло бы и не прокатить: обнаружились бы владельцы авторских прав на каждый болтик и засудили бы арт-провокатора до дыр.

Вот такой вот эпизод истории осознания человечеством окружающего мира и самого себя.

К слову, вокруг понятия «найденные объекты искусства» крутится один из подсюжетов замечательного фильма «Мир призраков» (Ghost World) с очаровательными Торой Бёрч и Скарлетт Йохансон. Адски рекомендую.

Счастливо.